Неточные совпадения
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы,
серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и
горизонт без конца…
Горизонт весь в
серой пыли.
Он так низмен, что едва возвышается над
горизонтом воды и состоит из
серой глины, весь защищен плотинами, из-за которых видны кровли, с загнутыми уголками, и редкие деревья да борозды полей, и то уж ближе к Шанхаю, а до тех пор кругозор ограничивается едва заметной темной каймой.
Наконец на четвертый день мы заметили на
горизонте не поля, не домы, а какую-то
серую, неприступную, грозную стену.
Масса земли, не то синей, не то
серой, местами лежала горбатой кучкой, местами полосой тянулась по
горизонту.
Солнце, еще не скрытое облаками, ярко освещает ее мрачную фигуру и
серые полосы, которые от нее идут до самого
горизонта.
В воздухе было что-то давящее, плавало что-то смутное,
серое, неопределенное. На
горизонте собирались какие-то зловещие, свинцовые тучи.
Володя уже не испытывал волнения первых дней своего нового положения в качестве вахтенного начальника. Уж он несколько привык, уж он раз встретил шквал и управился, как следует: вовремя увидал на
горизонте маленькое
серое пятнышко и вовремя убрал паруса, вызвав одобрение капитана. Ночью ему пришлось расходиться огнями со встречным судном, проходившим очень близко, и тут он не сплошал. Теперь уж он не беспокоил из-за всяких пустяков капитана, различая важное от неважного и умея принимать быстрые решения.
Оно быстро увеличивается, раздувается в громадную черную тучу, тяжело нависшую над
горизонтом. Вода там
сереет. Туча эта поднимается выше и выше, отрывается от
горизонта, сливается с океаном широким
серым дождевым столбом, освещенным лучами солнца, и стремительно несется на корвет. Солнце скрылось. Вода почернела. В воздухе душно. Вокруг потемнело, точно наступили сумерки.
Но вот сбоку, на наветренном
горизонте, на самом склоне его, показывается маленькое
серое пятнышко. И вахтенный офицер и сигнальщик почти одновременно заметили его и внимательно и напряженно смотрят на него в бинокли.
Прошли эти секунды, корвет приподнялся и пошел тише. Шквал понесся дальше с той же быстротой, и туча и дождевой столб уже кажутся маленьким
серым пятнышком на противоположной стороне
горизонта.
Ашанин, стоявший на вахте с восьми часов до полудня, свежий, румяный и несколько серьезный, одетый весь в белое, ходил взад и вперед по мостику, внимательно и озабоченно поглядывая то на паруса — хорошо ли стоят они, и вытянуты ли до места шкоты [Снасти (веревки), которыми натягиваются паруса.], то на
горизонт — чист ли он, и нет ли где подозрительного
серого шквалистого облачка, то останавливался у компаса взглянуть, правильно ли по назначенному румбу правят рулевые.
Долго еще смотрели моряки на этот городок. Уже корвет вышел из лагуны и, застопорив машину, оделся всеми парусами и под брамсельным ветерком, слегка накренившись, пошел по Тихому океану, взяв курс по направлению южных островов Японии, а матросы все еще нет-нет да и оторвутся от утренней чистки, чтобы еще раз взглянуть на приютившийся под склонами городок… Вот он уменьшается, пропадает из глаз и на
горизонте только виднеется
серое пятно острова.
Еще предрассветные сумерки окутывают своей таинственной
серой пеленой со всех сторон океан, и
горизонт туманен. Еще луна и мириады звезд глядят сверху. Но месяц становится будто бледнее, и звезды мигают слабее и будто стали задумчивее.
Ашанин взглянул в бинокль. Действительно, малое
серое пятно острова виднелось на
горизонте.
Солнце взошло, и хотя на небе не было ни единого облачка, но цвет его был странный, белесоватый в зените и
серый ближе к
горизонту.
И, словно увлекая их за собою, на
горизонте качаются, высоко подняв трехъярусные паруса, два судна, тоже подобные
серым птицам; всё это — напоминая давний, полузабытый сон — не похоже на жизнь.
Наступил день, назначенный фон Кореном для отъезда. С раннего утра шел крупный, холодный дождь, дул норд-остовый ветер, и на море развело сильную волну. Говорили, что в такую погоду пароход едва ли зайдет на рейд. По расписанию он должен был прийти в десятом часу утра, но фон Корен, выходивший на набережную в полдень и после обеда, не увидел в бинокль ничего, кроме
серых волн и дождя, застилавшего
горизонт.
Был прекрасный августовский вечер. Солнце, окаймленное золотым фоном, слегка подернутое пурпуром, стояло над западным
горизонтом, готовое опуститься за далекие курганы. В садах уже исчезли тени и полутени, воздух стал
сер, но на верхушках деревьев играла еще позолота… Было тепло. Недавно шел дождь и еще более освежил и без того свежий, прозрачный, ароматный воздух.
Через дорогу, за канавою, засаженною лозинами, желтела зреющая рожь.
Горизонт над рожью был свинцового цвета,
серые тучи сплошь покрывали небо. Но тучи эти не грозили дождем, и от них только чувствовалось уютнее и ближе к земле. С востока слабо дул прохладный, бодрящий ветер.
Думая о море, я всегда думал и о корабле, но здесь не показывались корабли, их путь проходил где-то дальше, за вечно смутной и туманной чертой
горизонта, — и
серой, бесцветной пустыней лежала низкая вода, и мелко рябили волны, толкаясь друг о друга, бессильные достичь берега и вечного покоя.
Впереди далеко-далеко на
сером облачном фоне темнел постоялый двор; еще дальше двора, на самом
горизонте виден был маленький бугорок; это станция железной дороги.
Косарь шел, хромая, и тяжело опирался на палку. Солнце било в лицо, во рту пересохло, на зубах скрипела пыль; в груди злобно запеклось что-то тяжелое и горячее. Шел час, другой, третий… Дороге не было конца, в стороны тянулась та же
серая, безлюдная степь. А на
горизонте слабо зеленели густые леса, блестела вода; дунет ветер — призрачные леса колеблются и тают в воздухе, вода исчезает.